— А вы бросьте на пол, — советует лицо.

Бросаю. Нет, так не годится. Уж очень странно она смотрится даже рядом с только что вылившейся из меня водкой. Осторожно задвигаю прокладку под лавку ногой в мокром носке и интересуюсь:

— Вы — спасатель на водах?

— Какие еще версии будут?

— Постовой на мосту? Или этот… ефрейтор по надзору за военнослужащими?

— Где ваша одежда?

— Я ее отдала ограбленной женщине.

— А документы?

— И паспорт тоже.

— Сказать вам, кто я?

— Как хотите…

Щеки разгорелись, в желудке тоже начался пожар. Не все вылилось.

— А все-таки, как вы думаете? Вы пришли на мост, разделись, прыгнули в воду, а когда открыли глаза, увидели меня. Ничего на ум не приходит? А тем не менее это банально. Уясните только, вы — там, где и хотели оказаться! — радуется смешной человечек, присев передо мной на корточки.

— Вы хотите сказать, что я на дне реки? Не мой черед…

— Нет, еще дальше!

— Что, вообще?.. Я умерла?

— А вы разве не этого хотели? Посмотрите вокруг! Что вы видите?

— На рай не похоже, — осматриваюсь я.

— Самоубийцы в рай и не попадают. Но это еще и не ад. Это предварительное чистилище.

Я сижу в длинном коридоре, уставленном вдоль стен лавочками. Множество дверей с табличками, некоторые открыты, из них снуют туда-сюда люди в белых халатах, у окна — установка с перевернутым вверх дном баллоном с водой. Вдоль стены короткими мелкими шажками ползет странное существо в халате, неся перед собой на весу загипсованную руку. Больница… Уже совершенно согревшись в одеяле, я откидываюсь назад, прислоняюсь затылком к стене.

— Я видела этот фильм, и он мне понравился. Но я — не Депардье, а вы — не Полянский. Прекратите изображать бога.